Ищете лампы ДНАТ? Закажите здесь https://expert-po-lampam.ru/Gaz-lamps-DNAT.php. Есть доставка.

Мы так привыкли, что он есть…

 

Римма Васильевна Спирина (Кутепова),
сестра Владыки

Владыка был ребенком желанным и вымоленным. У мамы после рождения Нины, нашей старшей сестры, долго детей не было, и она все молилась о сыне. Николая Угодника просила, даже обет дала, что сына непременно Николаем наречет. А он родился на Дмитрия Ростовского. Мама в церковь пошла к священнику, спрашивала, как быть. Он говорит: молила святителя - обет исполняй. И Владыка стал Николаем, а так был бы Дмитрием… И святителем Господь благословил ему тоже стать… Мама очень его любила. Когда она болела, он каждый день звонил из Омска, а когда умирала - только его звала…

Росли мы дружно, ссор у нас серьезных никогда не было: бывало, иногда повздорим, а потом миримся. Я была младшая в семье, моложе Владыки на пять лет, так что мне больше всегда доставалось. Игрушек у нас было мало, все-таки жили бедно, но помню, как рассказывала мама, у Владыки в детстве и игрушки-то все были с церковью связанные. Он любил кубики, и строил из них храмы, а еще строил храмы из песка…

Он всегда был очень добрым - сколько себя помню. Когда в школе учился, и один-то почти никогда не был, у него всегда было очень много друзей. Мы жили в Туле, домишко был маленький, а его друзья всегда у нас собирались, почти каждый день. Все ребята к нему тянулись. А еще он очень много читал. Заберется куда-нибудь ночью с книгой - и не оторвать его. Родители ругались, что свет ночами горит: так Владыка сделал себе что-то вроде шахтерского фонарика, чтобы на голову надевать, - и читал под одеялом. Всю жизнь любил книги, собрал огромную библиотеку…

А потом была война. В 41-м, когда начались бомбежки, он еще в школе учился, в выпускном классе. В пятистах метрах от нашего дома стоял бронепоезд, так что бомбили нас сильно и часто, все вокруг было разрушено. Мы прятались в подвал в соседнем доме. Как только услышим тревогу, бежим туда. Владыка никогда с нами не ходил. Я очень хорошо это помню: мы с мамой собираемся в бомбоубежище, я зову его, плачу, а он отвечает: "Я лучше почитаю или посплю. Если бомба упадет, она и ваш подвал разрушит, и так, что ничего не останется. Значит, так тому и быть". Он никогда не уходил из дома. Не было у него страха. Чему быть - того не миновать. И так - всю жизнь. Через год он пошел на фронт. Пока он был в училище, мы с мамой каждый день к нему ходили - боялись, что уйдет, а мы его так и не увидим. Он и ушел, не знаю, был ли у него хотя бы грошик. Крест вот точно был, мама сама ему накануне надела… А в тот день мы пришли, а их никого уже нет, всех забрали на фронт. 

Писем очень долго не было, мы страшно переживали. Отец умер в 43-м, в пятьдесят лет, тоже все звал его… Наконец пришло письмо, и мы узнали, что Владыка в госпитале. Мы так обрадовались, что живой. Никогда не забуду этот день. Было тепло. Я прихожу из школы и слышу в доме мужской голос. Отца к тому времени уже не было, и я сразу поняла - брат вернулся. Меня такая радость охватила, я портфель бросила, повисла на нем… За столом сидит мама, сестра… Словно картина, в памяти запечатлелось. Он вернулся, он живой!.. А потом он рассказал нам, как все было.

Под Сталинградом, зимой, был ранен, засыпан землей, долгое время пролежал без сознания на морозе, получил тяжелое обморожение ног. Когда рассказывал, как ему операцию делали, - мы плакали. Его в госпиталь привезли - а ноги уже черные, и врачи, чтобы спасти ему жизнь, стали немедленно оперировать. Наркоза не было. Ему дали стакан водки и палку в зубы. Один врач держал его, буквально навалился, а другой пилил, прямо по-живому. Я когда увидела его ноги… до сих пор не знаю, как он мог ходить, стоять на службе по стольку часов. Первое время он ходил с палочкой, у него была такая трость с набалдашником, а потом и ее бросил. Здоровому-то человеку и то тяжело, а с такими ногами. Многие ведь даже не знают, что он инвалид… Господь дает ему силы. И он никогда не жалуется. Все у него нормально, все хорошо, даже если очень плохо - все равно хорошо.

Пришел с фронта и первым делом пошел в церковь. Стал часто туда ходить. Раз зашел в алтарь, да так и остался там. Видимо, что-то было у него внутри, в душе, с самого детства. То, что отличало его от всех нас, то, что заставило его остаться в Церкви на всю жизнь… У нас в Туле был архиепископ Антоний, часто служил. И Владыка остался при нем - сначала келейником, потом личным секретарем. Мама очень хотела, чтобы он учился, и Владыка поступил в механический институт, но его не закончил, ушел с третьего курса. Видимо, узнали, что он ходит в церковь…

А он никогда об этом не жалел. Владыка часто говорил, что всегда хотел быть врачом-хирургом, но думал, что в медицинский институт его не примут. Потом он уехал учиться в семинарию, сразу на третий курс… Когда его рукоположили в диаконы и он служил в Вологодской области, в Устюжне, я приезжала к нему на службы. И когда в первый раз услышала, как он поет, услышала этот голос, меня как будто приподняли над полом, как будто крылья выросли. Навсегда это осталось в памяти. Все, что бы он ни делал, он делал так хорошо и с такой любовью, что просто невозможно было представить, что это могло быть по-другому…

Он человек очень общительный, добрый, с большим чувством юмора: где бы он ни находился - там везде закипала жизнь.

Когда он служил в Закарпатье, то домой приезжал всегда неожиданно, любил сделать сюрприз. У меня уже была своя семья, а Владыка сначала всегда заезжал к старшей сестре, потому что мама жила с ней, ну а телефона у нас в ту пору не было, и вот так, нежданно-негаданно, открывается дверь и… Сразу шум, восторг, словно все вокруг оживает. У него на все хватало времени, даже если он приезжал на три дня: и дела какие-то переделает, и с племянником поиграет, позанимается, и на рыбалку сходит, всегда бодрый, энергичный. Потом дверь за ним закрывалась - и мы скучали… Мы никогда не слышали про его неприятности или проблемы. Он просто будто заряжал нас своей энергией и жизнелюбием. У него есть такая черта: что бы ни случилось, как бы тяжело ему не было, как бы не был он расстроен или сердит, он никогда этого не покажет, все старается в себе держать. А спросишь - ответит: "Я пошел отдыхать. Устал". И все.

Но главное для него - это, конечно, служба. Она дает ему силы. Даже если он болен, он не может не служить. Служба для него - лучшее лекарство. И если служба проходит хорошо, он приезжает всегда такой радостный. Отдыхать любит за рыбалкой. Это тоже для него своеобразное лекарство. Даже просто посидеть с удочкой - и то лучший отдых, и, пожалуй, единственный. А еще он любит цветы и растения всякие. Сколько раз бывал за границей - ведь вот, кто что привезет, а Владыка - всегда какой-нибудь цветочек, или семечко необыкновенное, а потом выращивает. Он очень любит сад, знает каждое деревце, каждый кусточек, каждую травинку, и чтобы непременно живность какая-то была, перепелочки, цыплята…

Владыка очень любит детей. Каждый раз возит на службу конфеты или шоколадки, чтобы потом детишкам раздать. И эта доброта его - во всем… Самое главное, чтобы у него было здоровье, чтобы он мог служить и дальше. Мы так привыкли, что он есть, что кажется, что он должен быть всегда.

Публикуется по видеозаписи 1994 года.

 

|| Главная || Высокопреосвященный Митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай || 
|| Наречение и хиротония архимандрита Николая (Кутепова) || Владыка вспоминает  ||
 ||
...Мы так привыкли что он есть || Он просто нес свой крест || Когда владыка приехал в Горький  ||
|| Служение Богу единому  || О властях и Церкви Христовой || Духовное завещание ||
|| Послание святейшего Патриарха Алексия || Галерея || Гостевая книга ||